Рубрики
эссе

Артамонов Глеб. Эссе

Мы же нонче не топерешние — современные.

А что его кастить-то, кли кругом шаромыжники одни, главно — вертался обратно, да только в утре опять куды-то навострился, говорит — на рынок пойду. Учесал вместе с псиной, да так воровее убёг, боялся, кабы я не воротила. Чую, недоброе замыслил. Ночесь не спала, заплутал думаю, что-то не вертается мой Васенька обратно. Села я на завалинку и плачу. Вася у меня один, а коли что, совсем одна сгину…

В утре вертался, лица на нём не было, всё печалился. Затужил мой Васенька, да и мне скорбно стало. Маялся родимый, да пришлось ему покаяться мне. Оказье-то какое, мой охламон-то с мазуриками давеча связался. Решил имать их. Да куда ему с ними тягаться, они же зеньки зальют, да валандаются без дела, того и гляди, до беды доведут.

Ну вот Васька мне и поведал, что познакомился со старшиной Таракановым, славный малый оказался, что с Батоном — воровским элементом — чуть не связался, да капитан Болдырев, уважаемый человек, помог вернуться домой. Окромя ещё полную крынку мёда приволок. Презент от Емельяныча, он теперь у него в друзьях ходит. А когда про Курочкина и про стекольщика Рашпиля рассказывал, как они манатки чужие захинькали, ужо сердце заходилось. Как дерябнул по заду, кады они их имать стали, загоношились, но усекли, что пора делать ноги, да окаянные учесали. Вася-то мой сноровистый, воровее их оказался. Имал он их, барикадников никудышных, налупили их. Только домой вертался за полночь, с псом Матросом, нонче так мы его кличем.